7 февраля

Великий Boogie: в мире бесконечных улиц

Архивный материал

Глагол «to walk around» – «гулять, бродить» – пожалуй, самый часто употребляемый в его подписях к фото в Instagram. Boogie снимает все время, каждый день, без остановки. Он исследует жизнь улиц в разных проявлениях и стремится показать ее без прикрас. Его кадры из жизни скинхедов, гангстеров, наркоманов невольно заставляют задуматься о другой реальности, которая на самом деле совсем рядом, за углом.

Отец Bладимира Миливоевича (настощее имя Boogie, псевдоним придумали друзья по аналогии с героем фильма ужасов – прим. авт.) был фотографом-любителем. Cам Boogie начал снимать в 90-е, когда в его родном Белграде царил хаос. Новое увлечение стало попыткой не сойти с ума от ужасов войны. Безусловно, события того времени сильно повлияли на мировосприятие фотографа. Позднее, перебравшись в Америку, он отснял известную серию портретов наркозависимых и гангстеров, вошедшую в его первый альбом «Все хорошо» («It’s all good»). Книга имела большой успех среди ценителей документальной фотографии. Boogie успел поработать с NY Times, Playboy, Rolling Stone, делал проекты для Nike и Puma. А еще снялся в фильме режиссера Шерил Данн (Сheryl Dunn) «Все на улицу» («Everybody Street») вместе с такими мэтрами уличной фотографии, как Эллиотт Эрвитт (Elliott Erwitt), Марта Купер (Martha Cooper), Джамель Шабаз (Jamel Shabazz).

Недавно Boogie приезжал в Москву. О цели визита, новых проектах и невероятных поворотах судьбы он рассказал F&L.

F&L: Готовясь к интервью, просмотрела несколько подборок твоих фото. Под впечатлением шла мимо одного из московских вокзалов, при входе в метро увидела мужчину, сидящего на полу, с таким совершенно безучастным взглядом. Типичный бездомный житель мегаполиса. А сзади него на стене была надпись «Hell is all around» («Ад повсюду» – прим. авт.). Вдруг подумала, что Boogie бы точно не пропустил этот кадр. Но таких сюжетов ведь тысячи. Как ты выбираешь объект съемки?

Boogie: Во-первых, я стараюсь отключать мозг, когда снимаю. Я просто реагирую. Думаешь слишком много – все, упустил кадр. Обычно сравниваю это с боксом или боевыми искусствами. Боксер не задумывается о том, как он будет бить своего противника, он просто бьет. В общем, скажу так: нужно быть одним целым со своей камерой, быть готовым к съемке всегда. Тогда кадры сами придут. Не могу сказать, что конкретно меня привлекает, я просто наблюдаю за жизнью вокруг и стремлюсь представить ее такой, как она есть.

F&L: В разных интервью ты признаешься, что занятие фотографией помогло абстрагироваться от хаоса, творившегося на улицах бывшей Югославии (90-е – начало войны в стране – прим. авт.). Но какой же в действительности была твоя мечта тогда, в 1993, ты действительно хотел стать фотографом?

Boogie: Вообще я изучал электротехнику в Белградском университете, но на третьем курсе просто заболел фотографией. Конечно, обучение я завершил, но выбранная специальность совсем не привлекала… Очень надеялся, что получится прожить только на доход от съемок, но на тот момент это было просто невозможно. Я начал фотографировать в начале девяностых, в самый неспокойный период для моей страны. Думаю, именно фотография помогла мне не лишиться рассудка. Когда ты стоишь по ту сторону камеры, чувствуешь себя скорее наблюдателем, чем участником событий.

F&L: Поделись историей с выигрышем грин-карты.

Boogie: Как-то вечером в 1998 году мы пили с друзьями у меня дома, ну и решили поучаствовать в лотерее, где разыгрывали грин-карту. Я оказался тем единственным счастливчиком, который выиграл. Конечно, уезжал в неизвестность, это пугало, но не мог же я поджать хвост и не поехать. Можно сказать, прежде я вообще не путешествовал, в Америке никогда не был, не представлял, что ожидать.

F&L: Как адаптировался к новой жизни в США?

Boogie: Был, конечно, невероятный культурный шок, типичная такая история иммигранта. Работал в каких-то странных местах, чтобы выжить, фотография отошла на второй план. Поверь, если бы еще раз пришлось через все это пройти, наверно, покончил бы с собой. После двух лет стараний я просто потерял веру, продал оборудование на eBay и поклялся, что больше никогда не буду снимать. Следующие два года занимался web-дизайном, в общем, все шло отлично. И вот однажды, можно сказать, от скуки, создал простой сайт, добавил 20 своих фото. За 2 недели набралось около 20 000 просмотров. И тут я понял, что, наверно, у меня все же есть какой-то талант. Начал снова фотографировать.

F&L: Твой первый изданный альбом, «Все хорошо» («It’s all good»), – это эпизоды из жизни гангстеров, наркоманов, употребляющих крек и героин. Где ты с ними познакомился? Сколько времени потребовалось на реализацию всего проекта и что чувствовал, когда приходил снимать вновь и вновь?

Boogie: Проекты возникли спонтанно. Снимал в Бруклине, в районах Бедфорд-Стайвесант (Bedford Stuyvesant) и Бушвик (Bushwick). Некоторые кадры сделаны в квартале Квинсбридж (Queensbridge Projects). На все ушло примерно 2,5 года. Нужно время, чтобы люди, которых ты фотографируешь, начали тебе доверять, вошли с тобой в контакт. Основная цель – стать тайным наблюдателем, тогда окружающие перестанут замечать твое присутствие и будут жить своей обычной жизнью. Сначала я снимал наркозависимых, но после полугода работы с ними меня самого просто выворачивало от вида крека, игл. Очень депрессивная обстановка. Чтобы переключиться, я отправился в другой район, где познакомился с гангстерами. Несколько месяцев тусовался с этими ребятами. С некоторыми членами банд мы так подружились, что, например, если бы я пришел к ним, а их бы не было дома, я мог спокойно остаться и поболтать с их родственниками.

F&L: Знаешь, где сейчас герои этих съемок?

Boogie: Когда вышла книга, я пару раз к ним приезжал, но в итоге мы потеряли связь.

F&L: Ты сказал о том, как важно стать незаметным, чтобы сделать нужный кадр. А ведь твоя цитата про это есть в книге «Грести против течения» («Paddle against the flow»), изданной журналом Huck (одно из ведущих изданий независимой культуры Великобритании – прим. авт.) и вышедшей в начале года. В сборнике также мысли-цитаты из интервью Фаррелла Уильямса, Чака Паланика, Софии Копполы. Неплохое соседство. Как ты попал в проект?

Boogie: Пару лет назад меня пригласили в Лондон на премьеру фильма «Все на улицу» («Everybody Street»), в котором я также участвую. Пока я там был, мы сделали интервью для журнала Huck. А потом они включили мою цитату в книгу.

F&L: Давай как раз поговорим про Everybody Street, который объединил едва ли не самых крутых стрит-фотографов. Думаю, тебе нет особого дела до славы, но все же. Что почувствовал, когда позвали? Как тебе фильм, считаешь ли его глубоким и правдивым?
Boogie: О, да, это честь быть в одном фильме с такими невероятными людьми, профессионалами. У многих я учился, когда начинал. Первый раз посмотрел фильм на премьере в Лондоне, было так странно видеть себя на экране. Я считаю, получился отличный документальный проект.

F&L: Что делаешь в первую очередь, когда приезжаешь в новое место? На что обращаешь внимание?

Boogie: Сначала я покупаю сим-карту (улыбается). И все, начинаю снимать как сумасшедший. Где бы ты ни жил, рано или поздно это место засядет у тебя в печенках, перестанет вдохновлять. Вот почему так круто путешествовать. Видеть жизнь других людей, наблюдать за ними – бесценный опыт. И плюс, да, ты как бы перезаряжаешься и когда возвращаешься домой, видишь город по-другому.

F&L: Очень интересно узнать, как выглядит Москва глазами Boogie. Ведь ты совсем недавно к нам приезжал. Какова цель визита?

Boogie: Хочу издать альбом о Москве. Я люблю Россию, как, наверно, большинство сербов. Действительно давно хотел замутить здесь проект. Выбрал Москву, потому что это очень сильный по энергетике город. Я был у вас 12 дней, все это время снимал, но, конечно, мне было мало. Придется приехать снова осенью. Должен сказать, что люди просто потрясли меня. Невероятные, очень честные. Снаружи кажутся замкнутыми, но на самом деле добродушные, просто нужно их получше узнать. Я впечатлен, теперь люблю Россию еще больше.

F&L: Планируешь ли ты локации для съемок заранее?

Boogie: Нет, ничего не планирую, действую по ситуации. В Москве вот познакомился с фанатами Спартака, очень благодарен им, много своих мест показали. Был на дне рождения мотоклуба «Ночные волки». Снимал заброшенные здания, выезжал на окраины, в Бирюлево, например. В спортзалах фотографировал тренировки по боксу. Очень много ходил. Город у вас дико огромный.

F&L: Знаю, что ты также ездил на Украину. Как там?

Boogie: Все разваливается…

L: А как часто бываешь дома, в Сербии? Там сейчас живут родственники?

Boogie: Провожу много времени в Белграде, там живет мама, друзей навещаю.

F&L: Какое место семья занимает в твоей жизни?

Boogie: Семья – самое главное для меня, на втором месте фотография.

F&L: Сейчас зарабатываешь только за счет съемок. Как добиться того, чтобы любимое дело приносило доход?

Boogie: Думаю, когда полностью отдаешься чему-то, результаты в итоге не заставят себя ждать. Я люблю фотографировать, я живу этим.

F&L: Можешь рассказать об альбоме, который выходит в сентябре?

Boogie: Моя новая книга «A Wah Do Dem» ( ямайский сленг, английская версия «What is wrong with them?». Название можно перевести как «Да что с ними такое?» – прим. авт.) – это коллекция фото из Кингстона, столицы Ямайки. Кадры были сделаны за три поездки туда. Кингстон довольно сумасшедший, агрессивный, громкий и очень опасный. Долгое время город был мировой столицей убийств, думаю, до тех пор, пока не началась нарковойна в Мексике. У меня появилось там много новых знакомых, я зависал с реально серьезными гангстерами, также с полицией. Поэтому могу показать историю как бы с двух сторон.

F&L: Читала, что какое-то время ты снимал только в ч/б режиме. Получается, взгляд на вещи изменился?
Boogie: Да, раньше я делал только монохромные фото, но потом вдруг начал замечать цвета и понял, что есть смысл снимать и так, и так. Вообще я стараюсь всегда следовать интуиции.

F&L: Кто тебя вдохновляет? Можешь назвать любимых фотографов?

Boogie: Никогда не задумывался, кто же мои любимые фотографы, хмм…Ну, например, мне нравятся работы Андерса Петерсена (Anders Petersen), Якоба Хольдта (Jakob Holdt).

F&L: Также очень хотелось бы узнать, что любишь читать, какую музыку предпочитаешь. Думаю, это может многое рассказать о личности.
Boogie: Сейчас читаю Харуки Мураками «О чем я говорю, когда говорю о беге». На очереди Мэри Шелли «Франкенштейн».

В последнее время скупаю винил как сумасшедший, особенно пластинки разных представителей «новой волны» в экс-югославской музыке, а еще джаза 80-х и 90-х. Вырос я на панке, ой! (ответвление панк-рока – прим.авт.), хардкоре, например вот Cockney Rejects, Blaсk Flag, The Misfits, Blitz, U.K. Subs. Одно время просто помешался на Томе Уэйтсе, а альбом «Psychocandy» шотландской рок-группы Jesus and Mary Chain был для меня знаковым, обязательно так и напиши.

F&L: И напоследок несколько вопросов из анкеты Марселя Пруста. Что приносит тебе печаль?

Boogie: Новости.

F&L: Что для тебя счастье?

Boogie: Слышать голоса моих детей – великое счастье.

F&L: Какой у тебя девиз?

Boogie: Я не идеал, но я стараюсь делать все, что от меня зависит в этой жизни. Мы все совершаем ошибки, очень важно учиться на них.